18+

Статьи — Журнал — Интервью экспертов

Борис Шеплев

о том, как приручить кайт

 Фото: Вероника Стенякина, Станислав Симонов, Ирина Кригер.

Кайтсёрфинг (от англ. kite — воздушный змей и surfing — сёрфинг, «катание на волне») или кайтинг — вид спорта, в основе которого лежит управление огромным воздушным змеем (кайтом), применяющимся для буксировки с использованием ветра. Любители кайтинга используют воздушного змея в сочетании с сёрфингом, сноубордом и горными лыжами (сноукайтинг), коньками и т. д.
http://ru.wikipedia.org http://otvetin.ru

Кайтинг, сочетая в себе особенности сёрфинга, парашютного и парусного спорта, приобретает все большую популярность и среди любителей экстремальных видов спорта, и среди тех, кто в детстве любил запускать воздушных змеев. В конце концов, это просто красиво, утверждает Борис Шеплев, основатель и совладельц сети стоматологических клиник «Дентал-Сервис» (Новосибирск). Занимаясь кайтингом, Борис не считает себя экстремалом — говорит, что в своем возрасте просто не может позволить себе сломать шею: «Мне было бы интересно, конечно, прыгнуть с парашютом, но я эту возможность для себя сразу отмел. Не хочу рисковать — у меня же семья, дети, и, поскольку я принадлежу не только себе, то не имею право заниматься спортом, который рискован для жизни. Хочется, наоборот, кататься комфортно, безопасно, расслабленно, получая от этого удовольствие. Этим кайт отличается от, например, парашютной буксировки: на кайте я еду куда хочу и с той скоростью, с какой хочу. А если бы меня просто тащили на тросе — это было бы скучно».

Досье КС:

Борис Шеплев Город: Новосибирск. Должность: врач-стоматолог высшей категории клиники "Дентал-   Сервис", к.м.н. Увлечения: операционный микроскоп, кайт. Жизненные приоритеты: семья, здоровье, профессиональное мастерство.

КС: Вы, как стоматолог, находите отдушину в кайтинге. Есть ли сходство между работой и увлечением? Борис: Да так в целом параллели провести сложно. Единственное, я работаю с микроскопом, и состояние «здесь и сейчас» чувствую очень хорошо — и когда работаю, и когда катаюсь. Как это объяснить? Ну, представьте, что вы ныряете с аквалангом — когда погружаешься под воду, не думаешь, сколько денег накопил, ты просто существуешь в данном месте в данное время. И это состояние очень важно для меня — фантастическое ощущение полного погружения в процесс, я его очень люблю.

КС: Стоматолог, работающий с микроскопом,— это довольно необычно. Борис: Микроскоп, который использовался в хирургии, в семидесятые годы предложили использовать в стоматологии — так начала зарождаться техника применения этого прибора в нашей специальности. Я случайно вышел на группу ребят-американцев, которые разработали (и продолжают разрабатывать) эту методику: мне рассказали, что есть такая группа продвинутых докторов, которые в корне меняют подход к нашей профессии (AMED Academy of Microscope Enhanced Dentistry — буквально: Академия Стоматологии, Улучшенной Микроскопом). Мне тогда казалось, что это какие‑то недостижимые небожители, а потом произошло чудо — я поехал на медицинский конгресс в Амстердам и встретил их там, познакомился и подружился. Впоследствии я поступил в эту Академию, прошел обучение (до сих пор продолжаю учиться и не вижу предела совершенствованию), начал работать и сейчас сам готовлю специалистов — у нас микроскопоориентированные клиники. Мы первыми в Новосибирске начали работать с микроскопом, а сейчас у нас десять микроскопов, на которых работают более тридцати врачей. Распространение этой техники я считаю очень полезным: при таком способе работы здоровье врача-стоматолога не страдает так, как если бы он работал в обычной манере, особенно — здоровье спины и глаз. И можно достичь такого уровня эргономики, когда врач не устает совсем.

КС: Это лучше не только для врачей, но и для пациентов тоже? Борис: Да, во‑первых, это фантастический комфорт для пациента по сравнению с традиционным приемом. Во-вторых — прекрасная коммуникация: врач, находясь вне так называемого «интимного пространства» пациента, может комментировать свои манипуляции, а пациент — видеть весь процесс лечения на специальном экране. И самое важное — качество работы возрастает в разы, ведь стоматология — это ювелирная работа, именно поэтому нам и необходимо увеличение в 10–30 раз. Разумеется, микроскоп не во рту пациента — мы работаем через зеркала, используя специальные инструменты и приспособления, поэтому эту технику сложно освоить. Вот, еще сходство с кайтом: начать сложно, а дальше все зависит от старания. У начинающих кайтсёрферов уходит от 5 до 10 дней, чтобы «стартануть» и заскользить по воде. То же самое — с микроскопом: до двух недель уходит на то, чтобы перестроиться с традиционной манеры работы и освоить простейшие приемы, и примерно полгода требуется для того, чтобы вернуть прежнюю скорость работы. Зато потом переходишь на новый уровень мастерства.

КС: Расскажите, пожалуйста, о том, как Вы стали заниматься кайтингом. Борис: Пять лет назад зимой один из друзей рассказал мне о том, как покатался на кайте, дал телефон инструктора, Саши Палехина, чемпиона мира по зимнему кайту. И я поехал учиться на новосибирскую сёрфстанцию «Бумеранг». В общем‑то, осваивать кайт мне было просто — помогло умение управляться с парусом: часа через два уже надел лыжи и тренер показал мне, как трогаться с места и катиться по снегу. Обычно обучение занимает от двух до пяти дней: сначала учишься контролировать кайт в воздухе, потом начинаешь с ним ходить вправо-влево, при этом удерживаешь его в разных положениях — в зените, когда он прямо над головой, под разными углами. А потом уже пробуешь поехать.

КС: Чем кайт отличается, например, от яхты? Борис: Во-первых, кайт — это самое быстрое из парусных средств: мировой рекорд на воде — 55,65 узлов (103 км/ч). Мне, конечно, такие скорости и не снились, но по льду я разгонял кайт до 62 км/ч — если едешь вдоль дамбы новосибирской ГЭС, можно погоняться с автомобилями. Материальная часть попроще: доску или лыжи вместе с кайтом под мышку взял и пошел. Опять же, если на большой яхте многое зависит от слаженной работы команды, на кайте ты сам по себе: принял неправильное решение — проиграл, принял правильное — выиграл. Ну и потом, кататься на кайте очень весело, ни на одном парусном судне не выпрыгнуть так высоко.

КС: Какая погода нужна для кайтинга? Борис: Главное, конечно, ветер. Если катаешься по теплой воде, можно и в шортах, если в дождь или холод — то в гидрокостюме, зимой ездим в утепленных комбинезонах. То есть погода не помеха — если ветер дует, ни о чем другом думать не можешь. Для летнего кайтинга в Новосибирске условия не очень: чтобы кайтер мог скользить по воде на кайтборде, нужно, чтобы ветер был минимум 5 м/с, а такое бывает очень редко. За лето раз десять получается покататься, и то надо не работать, а сидеть на берегу и ждать у моря погоды, в буквальном смысле. Лучше выезжать в хорошие ветреные места и кататься там: Египет, Гавайи, Грецию, Вьетнам. Еще Маврикий — это вообще самое лучшее место на Земле.

КС: Хорошие места — и позагорать можно, и покататься. Борис: Мы специально не загораем — и так по ходу дела сгораешь, когда катаешься. Загар, кстати, получается смешной: мы катаемся в шортах и в лайкре, так что загорают ноги снизу до колен, руки до локтей, а у тех, кто надевает гидротапки и перчатки — соответственно, появляются белые «носочки» и «перчатки». И два белых пятна от очков вокруг глаз. Потом разденешься в бане, и сразу видно — сёрфер.

КС: Вы выезжаете один или с компанией? Борис: Кататься мы обычно ездим всей семьей: помимо меня, кайтингом занимаются жена, два сына и невестка. И еще двое младших сыновей пока сидят на берегу — не доросли еще.

КС: Обучением домашних сами занимались? Борис: Да вы что, у меня бы нервов не хватило! Нет, и жену, и детей тоже обучали профессиональные тренеры. В Новосибирске вообще одна из лучших школ в мире по сноукайтингу — два чемпиона мира, один вице-чемпион, несколько обладателей Кубка России. Есть на кого равняться.

КС: Драки за снаряжение в семье не бывает? Борис: Нет, никогда. Чтобы нормально кататься, должна быть линейка — набор кайтов. На разные ветра обычно берется минимум три размера: ветер слабый — берешь большой кайт, ветер сильный — берешь маленький кайт. Чем больше размер купола — тем сильнее он тянет, и в сильный ветер может стать обузой: ты не столько едешь, сколько борешься с ним. Мы обычно берем с собой 5–6 кайтов, и этого хватает. Материальная часть — это очень серьезная вещь, мы покупаем кайты хорошего качества, следим за ними, сами укладываем, ремонтируем, стираем, гладим…

КС: Прямо утюгом гладите? Борис: Нет, рукой гладим — так, как животное бы гладили. Я их называю «мои ручные драконы», и у каждого из них есть свое имя. Кайты очень красивые, разноцветные, смотришь и любуешься. Если к кайту относиться хорошо, он не подведет.

КС: Говорят, что кайты капризные и у них бывают разные характеры. А Вы как думаете? Борис: Так и есть. Только они не капризные — все зависит от конструкции: бывают удачные и неудачные, а еще — очень удачные и очень неудачные. Есть, конечно, известные производители, которые редко делают плохие вещи, но и на старуху бывает проруха.

КС: Какой кайт Вы бы посоветовали для начинающих? Борис: Начинающим я бы посоветовал не покупать кайт, а пройти курс обучения в хорошей школе кайтсёрфинга — обычно в его стоимость входит и прокат. Вдруг это не твое. Ведь для кайтинга, помимо самого кайта, нужно основательное снаряжение — трапеция, доска, специальная одежда, правильные очки и так далее.

 

КС: Какие ошибки чаще всего совершают новички? Борис: Да массу ошибок. К примеру, легко уронить кайт: теряешь контроль — и кайт падает. На льду это исправляется просто: поднял и поехал дальше, а если в воде — придется плыть вместе с кайтом к берегу. Я это испытал на себе, поскольку место первой тренировки на воде выбрал не вполне удачно — не знал, куда ехать, и отправился по совету приятеля во Вьетнам. Приехал — а там кайтовая Мекка, неба из‑за куполов не видно. В итоге, освоил кайт только на восьмой день — были ужасные волны: роняешь кайт, и вдоль берега несет километра три, а потом приходится обратно возвращаться пешком. За день я таким образом проходил километров десять. Дальше — уже свои тонкости и свои ошибки: если нет навыка езды против ветра, очень часто бывает, что не можешь отплыть от берега — тебя выбрасывает обратно. А если ветер дует от берега — наоборот, может утащить в море, и тогда тебя надо будет уже спасать. Еще есть опасность уронить на кого‑нибудь кайт, например, на отдыхающих,— можно просто покалечить человека.

КС: И что, роняли? Борис: Ну, ронял, конечно, было дело, но, по счастью, обошлось без травм. Вообще, перед тем как заниматься любым видом кайтинга, нужно изучить технику безопасности — это самое главное.

КС: Многие ли виды кайтинга Вы пробовали и какие больше нравятся? Борис: Есть зимний и летний кайтинг — это раз. Зимой можно кататься на лыжах, а можно на сноуборде — на лыжах скорость больше. Бывает фристайл, а бывают рейсовые гонки. Зимой фристайлом не занимаюсь, потому что я для него уже старый — нужно тренироваться на батуте, турнике, в общем, должна быть хорошая акробатическая подготовка. А рейсовые гонки — это когда нужно из точки А в точку Б прийти быстрее всех. В Новосибирске сезон начинается с Открытого кубка Сибири в начале декабря, соревноваться приезжают кайтеры со всей страны. Потом всю зиму, если погода позволяет (а она чаще всего позволяет), проводятся субботние марафоны, которые организует Фарид Сайфуллин, обладатель Кубка России по кайт-марафону, а по воскресеньям — гонка выходного дня на станции «Бумеранг». В конце марта проводится финальная гонка, она же Открытый чемпионат Новосибирской области — спортсмены соревнуются в течение трех дней, а потом подводится общий итог.

КС: А спортсмены в стропах друг друга не запутываются? Борис: Еще как запутываются! Поэтому существуют правила Федерации кайтинга. Там инструкция на шести листах, и если участник нарушил правила, его могут дисквалифицировать.

КС: На каких спортсменов Вы равняетесь, принимая участие в гонках? Борис: Равняюсь только на тех, кто впереди, и делаю все, чтобы их обогнать. Во время гонки надо быть, с одной стороны, достаточно наглым, чтобы не затерли соперники, а с другой стороны — аккуратным, чтобы не нарушить правила и никому не навредить. Если не вредить не получается — могут начать и по матушке величать. В мой первый сезон мне сильно досталось от одного из спортсменов: я, когда ехал, уронил перед ним кайт, причем два раза, а он, видимо, хотел занять высокое место, и потом меня сильно отчитывал. Сам я к таким случаям отношусь спокойно: люди учатся, и каждый совершает ошибки. Это нормально.

КС: Борис, Вы действующий обладатель Кубка Сибири среди любителей. Как получилось всех обогнать? Борис: Конечно, я очень серьезно подошел к подготовке: тренировался, ходил на массаж, расслаблял мышцы, каждый день готовил лыжи (смазывал, точил канты), приобрел хороший гоночный кайт, специально для зимних гонок. В общем, поработал и над физикой и над матчастью — это принесло свои плоды. Было два зачета — среди любителей и профессионалов. В общем зачете я был, кажется, десятым, но не считаю это плохим результатом: для участия в Кубке Сибири со всей России съехались очень серьезные спортсмены, в том числе мастера спорта, которые выступают на международных соревнованиях, чемпионы мира и Европы.

 

КС: Про зимний кайтинг рассказали. А летом какими видами кайтинга занимаетесь? Борис: Летом все наоборот: я не занимаюсь рейсерными гонками — для этого нужно специальное оборудование и подготовка (кстати, с 2016 года кайтовый курс-рейс включен в программу летних Олимпийских игр). Зато занимаюсь двумя другими видами кайтинга — просто так, для себя, не в режиме соревнований. Одно из этих направлений, которое мне нравится,— это вэйврайдинг: катаешься по волнам, как катаются сёрферы, только с кайтом. И, надо сказать, это веселее: у сёрфера может уйти полдня, чтобы поймать хорошую волну, а я за два часа могу поймать 50–60 таких волн. Главное, чтобы был хороший ветер и хорошая волна. Вэйврайдинг — это мое, хочу научиться кататься как сёрферы, когда они едут по обрушающейся волне. Но с кайтом такое опасно — надо очень хорошо им владеть, потому что если в «трубе» кайт уронишь — замотает так, что мало не покажется. А второе направление — это фристайл.

КС: Летом фристайлом заниматься проще, чем зимой? Борис: Да, проще в том, что в воду не так больно падать, как на лед. У фристайла бывает два вида — «олдскул» и «ньюскул». «Олдскул» — это высокие затяжные красивые прыжки: выпрыгиваешь из воды и летишь, можно метров двадцать так «пролететь» (мировой рекорд на воде, кажется, около 300 метров). Со стороны выглядит очень красиво. А «ньюскул» — это когда делаешь большое количество акробатических элементов за один прыжок — похоже на те финты, что делают скейтеры или сноубордисты, даже названия у трюков те же. В год я осваиваю по 5–6 трюков, правда, все они простенькие. Более сложные, вроде тех, которые выполняют на соревнованиях, я просто не рискую делать. Освоение нового элемента обычно сопровождается падениями в воду, от этого появляется много брызг, становится смешно, иногда — больно (если падаешь неудачно, такое ощущение, будто пнули сапогом).

КС: Какими еще видами спорта занимаетесь? Ну, например, когда ветра нет? Борис: Тогда иду в тренажерный зал или бегаю кроссы, чтобы держать форму. А жена никуда не ходит — только на кайт. Если катаешься на кайте, можно не заниматься фитнесом, при этом кушать сколько хочешь и когда хочешь. Кстати, это одно из главных преимуществ: я в хорошей спортивной форме, и мне не надо сидеть на диете. До того, как я начал заниматься кайтингом, никак не мог справиться с животом: сидячая работа плюс автомобиль — соответственно, «расплываешься», даже если ходишь в спортзал. Еще плюс: пока катаешься, дышишь свежим воздухом, соленая вода промывает носовые пазухи.

КС: А были ли такие ситуации, когда хотелось все бросить и не заниматься? Например, когда во Вьетнаме проходили по десять километров по берегу ежедневно? Борис: Нет, такого не было. Я же говорю, мы все немного больные. Только сильно раздражает, когда оборудование плохое. А вот если ветра нет — грустишь.

КС: Такая пиратская грусть? Борис: Точно. Да мы и есть пираты. Приезжайте на спот, поймете, что я имел в виду.

Кайтспот — место, подходящее для кайтсёрфинга или сноукайтинга. Как правило, это водоем с доступным выходом на воду без деревьев и построек. В зависимости от условий катания, существует разделение, например, на вейвспот и флэтспот. Зимой кайтспот, как правило, представляет из себя замерзшие озера или водоемы, а также открытые заснеженные поля.

http://kitecat.ru/chto-takoe-kayt-spot.html

0 0 лайков 124 просмотра

Поделиться ссылкой с друзьями ВКонтакте Facebook Twitter Одноклассники

Нашли ошибку? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.

Читайте по теме

Виктория Валикова о верности врачебной клятве, красоте джунглей Гватемалы и своей формуле счастья

В 1979 году Нобелевская премия мира «За деятельность в помощь страждущему человеку» была присуждена Матери Терезе, которая, родившись в обеспеченной европейской семье, посвятила свою жизнь помощи нуждающимся и больным людям в бедных странах. Она строила школы, больницы и приюты для обездоленных людей ­планеты. Нам, россиянам, тоже есть кем гордиться. Благое дело матери Терезы продолжает наша соотечественница, молодой уфимский врач Виктория Валикова. Виктория на следующий день после интервью улетала в Гватемалу, где собирается строить больницу для потомков племени ­майя.

0 комментариев 0 лайков 149 просмотров

Сергей Васильев о важной задаче российской колопроктологии

20 % всей онкологии — это опухоли колоректальной локализации. Цифра очень значительная! Поэтому долг колопроктолога — помочь своевременно выявить и вылечить рак кишечника. Мы поговорили об этой ответственности и успехах российской и мировой онкологии с Сергеем Васильевичем ­Васильевым.

0 комментариев 0 лайков 168 просмотров

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Отменить

Не вижу картинку