18+

Статьи — Журнал — Интервью экспертов

Шекхар Сингх

о том, почему индийское кино всегда заканчивается хорошо

Когда за окном висит морозный туман, лицо приходится прятать в три слоя шарфа, а машина по утрам наотрез отказывается заводиться, поневоле вспоминаешь о благословенных краях, где люди не рискуют остаться без пальцев, взявшись за железяку в минус тридцать. Например, об Индии...

И тем невероятнее кажется, что кто‑то способен переехать не отсюда — туда, а оттуда — сюда. Как, например, генеральный директор производственной фармацевтической компании «Шрея Лайф Саенсиз» Шекхар Сингх. Шекхар живет в Москве уже двадцать пять лет и, по его словам, успел за этот срок привыкнуть к русской зиме настолько, что даже вошел во вкус. Мы поговорили с Шекхаром о том, есть ли существенная разница между индийским и российским фармрынком и как вести индийский бизнес по‑русски

.

Досье КС

Шекхар Сингх

Город: Москва

Увлечения: кулинария, крикет

Семейное положение: женат, два сына

Досье КС

Шекхар, 2014‑й год был не самым простым для фармацевтического рынка. Какие события показались вам наиболее значимыми?

В 2014‑м году произошли важные для нас изменения в Федеральном законе № 61‑ФЗ «Об обращении лекарственных средств» — много чего положительного. В частности, я вижу много плюсов для нашей индийской штаб-квартиры, поскольку благодаря этим изменениям упростилась процедура регистрации препаратов. Хотя есть моменты, в которых еще предстоит разобраться.

Пожалуй, серьезным событием на российском фармрынке могу назвать выкуп контрольного пакета акций «СИА Интернешнл» компанией «Р-фарм». Полагаю, это упрочит влияние обеих компаний, вследствие чего наши позиции тоже улучшатся. Для индийского рынка таким событием стало слияние Sun Pharma и Ranbaxy, в результате которого возникла крупная дженериковая компания, пятая по величине в мире, и это серьезный конкурент.

Как прошел минувший год для вашей компании?

Год прошел хорошо, полностью по плану. В рублевом выражении план мы даже перевыполнили на три-четыре процента... но если перевести в долларовый эквивалент, результаты выглядят, конечно, скромнее.

Я очень рад, что в минувшем году, благодаря установке нового программного обеспечения, мы усилили контроль за деятельностью медицинских представителей. Теперь, когда представитель приходит в аптеку, он может моментально переслать нам в офис данные, что очень удобно и уже дало хорошие результаты. Кроме того, мы изменили коммерческую политику компании и оптимизировали работу с дистрибьюторами.

Чего вы ожидаете от фармрынка в новом году?

Естественно, надеемся, что в 2015 году нам дадут немного поднять цену на некоторые из препаратов перечня ЖНВЛП — мы уже почти четыре года работаем с одной и той же ценой, хотя курс валют в последнее время очень изменился. При этом могу сказать, что удорожание планируется по ряду позиций примерно на десять процентов, а основная часть наших препаратов будет продаваться по прежней цене.

Это связано с ситуацией на рынке. Очевидно, что в 2015 году все дженерики укрепят свои позиции, оказавшись предпочтительнее для стремящегося сэкономить потребителя. И для нас важно не отпугнуть его, пусть даже придется работать немного в минус. Россияне знают наш продукт, мы этого добивались в течение многих лет, поэтому, надеюсь, наша ценовая политика позволит нам активно конкурировать и завоевывать рынок.

Удалось ли пополнить линейку препаратов в 2014 году и какие планы в этой области на будущий год?

Да, в нашем прайс-листе появились новые продукты. Например, обезболивающее и жаропонижающее «Нимесан», который мы зарегистрировали в конце прошлого года и только-только запустили в производство. Именно на этот препарат мы возлагаем большие надежды в следующем году. Также планируем разрабатывать и другие препараты, кое‑что будем регистрировать, но секретов пока раскрывать не стану — скажу только, что мы добавим в линейку новые продукты, увеличив портфели наших медицинских представителей.

Если говорить о долгосрочных планах — у нас есть препараты, которые в мире производят всего одна-две компании. Один из них мы хотели бы зарегистрировать в России. Думаю, регистрация займет три-четыре года, но оно того стоит: это уникальный узкоспециальный препарат для офтальмологии, и в Индии, где он на настоящий момент производится, спрос на него очень велик. Так что мы в ближайшем будущем хотим попытаться вывести его и на российский рынок.

«Шрея» в России уже двенадцать лет, и каждый год в нашем портфеле появляются новые медикаменты — сегодня у нас более пятидесяти наименований, из них шесть-семь — крайне популярны. Такие продукты, как «Риниколд», «Суприма Бронхо», «Пензитал», «Ревалгин» мы уже даже особо не рекламируем — они известны потребителю, и план по ним мы выполняем стабильно.

Себестоимость российского производства фармпрепаратов постепенно приближается к индийскому. Не планирует ли «Шрея» перенести производство из Индии в Россию?

Мы хотим это сделать, но, чтобы перенос прошел удачно, текущий товарооборот должен быть чуть больше, чем тот, который имеем на данный момент. Тем не менее в планах на ближайшие пять лет это у нас есть. Думаю, будем переносить производство частями, постепенно

.

А если вспомнить времена, когда «Шрея» только пришла на российский рынок — с какими сложностями пришлось столкнуться в первые годы?

Со всеми, какими только можно! Первые два года, естественно, были самыми тяжелыми — работать с врачами, организовывать какие‑то мероприятия, круглые столы, всё это было для нас в новинку. Особенно много времени заняла регистрация самого первого продукта — необходимо было понять, как это делается в России, перевести документы, организовать работу с Минздравом... Регистрировать второй продукт было уже легче, потому что знали, что и как. Но в целом, я думаю, мы не единственные, кто столкнулся с подобными трудностями — когда приходишь на новый рынок, всегда тяжеловато.

Когда средний российский обыватель слышит «индийская фармацевтическая компания», он сразу представляет что‑то такое натуральное и растительное. Как вы сосуществуете с этим стереотипом и каким образом реализуются традиции индийской медицины в ваших продуктах?

Когда я знакомлюсь с новыми людьми и говорю, что занимаюсь фармбизнесом, мне довольно часто отвечают: «А-а-а, из Индии? Травами лечите?». И мы действительно с этого когда‑то начали — первое, что мы зарегистрировали в России, была как раз линейка препаратов «Суприма», которые производятся на основе гималайских трав. Это традиционные индийские рецепты, не панацея, конечно, но дают хороший эффект при простудных заболеваниях. И, надо сказать, уже в первые наши годы на российском рынке спрос на эти препараты был высок, что помогло нам развить и другие направления.

А в целом не могу сказать, что стереотипное восприятие Индии и всего индийского россиянами нам как‑то мешает — на рынке нас всегда принимали как современную компанию, и все были в курсе, что большая часть наших препаратов к аюрведической медицине отношения не имеет.

Учитывая особенности российского бизнеса и российского менталитета, какой компании проще прийти на наш фармрынок — западной или восточной?

Я думаю, скорее всего, разницы особой нет: одна сфера — аналогичные механизмы работы рынка. Во всяком случае, я не чувствую различий в бизнес-среде: что россияне, что индусы — все работают одинаково. Есть общие для всех ценности в корпоративной культуре, и микроклимат индийских и российских компаний в целом похож. Разница может заключаться в деталях: например, в Индии больше религиозных праздников, которые отмечают и внутри компании, а в России отмечают только основные государственные праздники — Новый год, Восьмое марта, 9 Мая и так далее, и этих праздников меньше, чем индийских.

Если говорить о разнице подходов на рыночном уровне — другая налоговая политика, доставка товара иначе происходит. В России, к примеру, очень сильны позиции крупнейших дистрибьюторов, которые осуществляют поставки товара в аптеки по всей стране. А в Индии нет таких национальных дистрибьюторов, как здесь. В каждом городе есть дистрибьютор, с которым вы работаете, и он эксклюзивно представляет ваш продукт в этом конкретном отдельно взятом городе. Безусловно, в масштабах России такое просто немыслимо. Но в Индии так привыкли, и это надо учитывать.

Кстати, о масштабах России — сложно ли было наладить логистику с учетом наших просторов?

Оказавшись в России, понимаешь, что большой плюс Индии в том, что она компактная: меньше расстояния — проще с логистикой. Чтобы перебросить партию препаратов из одного конца Индии в другой, достаточно двух-трех дней. А в России это займет все десять, и то при условии, что погода будет хорошая. И о том, что будет с твоей партией препарата, отправленной из Москвы в Сибирь, ты должен подумать сегодня, а не через десять дней. Страна, в которую свободно войдет шесть Индий, слишком большая для нас — мы мыслим более локальными масштабами.

Но самая большая проблема для индусов в России даже не расстояния, а климат. Если на юге — в Краснодаре, Волгограде, Ростове-на-Дону — нам более приятно с точки зрения погоды, то для работы в остальных регионах вашей страны мы предпочитаем летний период: стараемся все вопросы решить с начала апреля до начала октября, со всеми встретиться, поговорить, только чтобы не пришлось вылетать в регионы России зимой.

Шекхар, насколько я знаю, вы живете в Москве уже двадцать пять лет. Помните ли, какие неудобства вам доставляла смена климатического пояса?

Очень хорошо помню свою первую зиму в Москве. Я приехал учиться на инженера, поступил в Московский автомобильно-дорожный институт. И тут как раз началась перестройка, денег у меня в то время не было, так что с приобретением теплой одежды мне помогали преподаватели. Но, даже имея на руках всю зимнюю экипировку, я далеко не сразу научился ее на себя надевать и плохо понимал, что следует носить, когда на улице около нуля, и чем эта одежда должна отличаться от той, которую надевают в минус десять.

Теперь‑то вы, наверное, привыкли к московской зиме?

Да, и могу сказать, что она мне даже начала нравиться. Конечно, бывают моменты, когда очень холодно, тогда я к русской зиме отношусь не очень. Но это обычно продолжается всего две-три недели, а в остальном нормальная для зимы в Москве температура не опускается ниже минус десяти — и это хорошо.

Может быть, вы даже зимние виды спорта освоили?

Мои достижения в этом плане ограничиваются тем, что каждый год, когда выпадает снег, я думаю — в этом году непременно научусь кататься на лыжах! Но после первого же падения учеба переносится на следующую зиму. И так уже двадцать лет.

Ваши дети родились здесь, в России. Они переносят зиму лучше?

С детьми — у меня двое сыновей, семнадцать и двенадцать лет — у нас получилась обратная ситуация: когда они подросли, мы отправили их учиться в Индию, но уже через два года они отказались там жить, потому что привыкли к российскому климату. В итоге, сыновья теперь учатся в британской школе, более климатически переносимой.

Чем вы занимаетесь в свободное от руководства компанией время?

Как вы, наверное, догадываетесь, индийские семьи — очень большие и дружные. Я регулярно общаюсь со своими соотечественниками, вместе с которыми много лет назад приехал на учебу в Россию. Это примерно 50–60 человек плюс их семьи. Так что обычно я провожу свои выходные, участвуя в разного рода семейных встречах, днях рождения и тому подобном, и, разумеется, индийские праздники мы отмечаем вместе.

В свободное время мы с женой часто смотрим индийские фильмы — каждую неделю выходит новый. Еще я люблю готовить, обязательно что‑нибудь вкусное, преимущественно блюда индийской или тайской кухни. Конечно, любитель готовить — это и любитель кушать тоже, так что пробовать новые блюда — не меньшее удовольствие для меня.

Вы смотрите индийское кино, а российскому уделяете внимание?

Я смотрю российское кино в самолете, если куда‑то летаю. Моя жена этого моего увлечения не разделяет — она плохо понимает по‑русски, а когда я ей включаю российское кино с переводом, говорит, что много стреляют и постоянно показывают бандитов. Так что дома мы обычно смотрим наше кино — там больше про любовь, и фильмы всегда хорошо заканчиваются.

Вот всегда было интересно — почему индийские фильмы заканчиваются хорошо?

Вы знаете, некоторые индийские режиссеры пытаются по‑плохому закончить, но обычно это заканчивается плохо для самого кино: оно практически ничего не зарабатывает. Потому что наши зрители любят, когда в конце фильма влюбленные женятся, родственники — находят друг друга, а злодеи — получают по заслугам. Такие фильмы собирают кассу. Именно поэтому их больше всего.

0 0 лайков 326 просмотров

Поделиться ссылкой с друзьями ВКонтакте Facebook Twitter Одноклассники

Нашли ошибку? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.

Читайте по теме

Андрей и Игорь Завгородние о сложностях и радостях семейного бизнеса

Руководители компании «Фитофарм» рассказали о своем бизнес-пути от производства лекарственных трав до создания гипераптек

1 комментарий 0 лайков 263 просмотра

«В кризис выигрывает тот, кто лучше готов к росту спроса»

Директор компании «ФЭСТ» Владимир Михайлов — о новых аптечках, 4-часовом сне и секретах успеха в кризис

0 комментариев 0 лайков 337 просмотров

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Отменить

Не вижу картинку