18+

Статьи — Журнал — Это интересно

Страстный искатель

Александр Чернов о гениальном исследователе, любившем жизнь во всех ее проявлениях

Помните, что наука требует от человека всей его жизни. И если бы у вас было две жизни, то и их бы не хватило вам.
Павлов И. П., из посмертно опубликованного письма к молодежи, 1936 год
 
Сын священника, веривший лишь в прогресс науки. Первый русский ученый, получивший Нобелевскую премию. Мудрый экспериментатор, фактически создавший современную физиологию пищеварения и физиологию высшей нервной деятельности. Один из самых титулованных ученых Российской империи и один из самых раскрученных научных брендов Советского Союза. Все это — об Иване Петровиче ­Павлове.
 
От религии к науке
14 (26) сентября 1849 года в семье рязанского священника Петра Дмитриевича Павлова и его супруги Варвары Ивановны родился первенец Иван. В последующем у Павловых родились еще девять детей, так что на старшего сына легла немалая доля домашних хлопот. Тем не менее всю взрослую жизнь Иван Петрович вспоминал о своих родителях с неизменной любовью и благодарностью: «Спасибо отцу с матерью, приучившим меня к простой, невзыскательной ­жизни».
 
Как истинный сын священника Иван в 1864 году окончил духовное училище. И, следуя воле родителей, осенью того же года поступил в духовную семинарию. Казалось бы, путь молодого человека предопределен. Однако в его жизни произошел поворот, который не могли предугадать родители: в 1869 году, будучи слушателем последнего семинарского курса, Иван Павлов прочел книгу профессора Ивана Сеченова «Рефлексы головного мозга». И именно она, как он сам позже признавал, «положила начало перевороту всей его жизни» — юноша страстно увлекся физиологией и начал мечтать поступить на профильную специальность в Санкт-Петербургский ­университет.
 
Однако выбор университетских специальностей для выпускников семинарий был невелик, и приехавший в 1870 году в Петербург 21‑летнему Ивану пришлось подать документы на юридический факультет. Проучившись всего 17 дней, он перевелся на естественное отделение физико-математического факультета, где прошел специализацию по физиологии животных. В 1875 году Иван Петрович с отличием окончил Санкт-Петербургский университет и, получив звание кандидата естественных наук, поступил сразу на 3‑й курс Медико-хирургической ­академии.
 
Бывший семинарист стал истинно верующим в торжество науки. Позже он писал об этом так: «Я сам — рационалист до мозга костей и с религией покончил…», «Моя вера — это вера в то, что счастье человечеству даст прогресс науки». Тем не менее, как свидетельствует вся жизнь этого удивительного человека, даже официально «распростившись» с религиозностью, он отнюдь не отошел от духовности и сохранил высоту своих моральных ­принципов.
Научная деятельность Павлова может быть разделена на три основных периода: исследования системы кровообращения (середина 1870‑х — конец 1880‑х гг.), исследования пищеварительной системы (1890‑е — конец 1900‑х гг.) и исследования физиологии высшей нервной деятельности (1910‑е — 1936 гг.).
 
Собаки Павлова
Любому человеку, изучавшему в школе биологию, Иван Павлов известен в первую очередь благодаря своим опытам на собаках по изучению секреторного процесса слюнных, желудочных, поджелудочной желез и печени. Десять лет ученый оттачивал и изобретал методики получения у собак фистул на протяжении всего желудочно-кишечного тракта — от слюнных желез до петель толстого кишечника. Через них выделялся необходимый для исследований чистый пищеварительный сок. Данная операция обеспечила всестороннее исследование пищеварения в полости рта, желудке и кишечнике. Была доказана специфичность действия различных веществ на рецепторы слизистых оболочек ротовой полости и желудка. А сравнение результатов сокоотделения при кормлении животного с перерезанным пищеводом и животного с изолированным желудочком, в котором зеркально отражаются процессы, протекающие в большом желудке, позволило открыть две фазы желудочного сокоотделения. Основные результаты своих исследований Иван Петрович описал в опубликованных в 1897 году «Лекциях о работе главных пищеварительных ­желез».
В 1903 году на XIV Международном медицинском конгрессе в Мадриде доклад Павлова о результатах экспериментов стал научной сенсацией: впервые в истории науки Павлов аргументированно обосновал, что именно нервная система играет ведущую роль в регуляции пищеварительного процесса на всех его этапах. А опыты Ивана Петровича доказали их способность приспосабливаться к характеру различных пищевых веществ — возбудителей ­секреции.
 
И 10 декабря 1904 года Павлов — первый в истории из российских ученых — был удостоен Нобелевской премии «за исследование функций главных пищеварительных ­желез».
 
 
Павлов-аскет
Большую часть своих заработков Павлов тратил на научные нужды — покупку лабораторных материалов и подопытных животных. Иногда это делало его финансовое положение настолько бедственным, что ученый ради экономии был вынужден жить отдельно от семьи. Из-за этого у него с супругой Серафимой Васильевной, особенно после рождения детей (а их у Павловых было четверо, трое сыновей и дочь), нередко возникали размолвки. Особенно тяжелым для семьи Павловых в материальном плане был период, когда Иван Петрович занимался подготовкой докторской диссертации. Супруга укоряла его, просила ускорить защиту, чтобы семья могла жить на повышенное профессорское жалованье. Но стремившийся к получению более достоверных и новых научных данных Иван Петрович категорично отметал вариант защиты диссертации, как он выражался, «на скорую ­руку».
В Военно-медицинской академии его студенты узнали о материальных трудностях любимого профессора и пошли на хитрость, чтобы ему помочь. Пригласив Ивана Петровича прочесть им серию лекций о сердечной иннервации, они передали ему собранные в складчину деньги, упросив взять в счет «расходов на курс». Но Иван Петрович потратил всю сумму на подопытных животных для этого курса, не оставив себе ни ­копейки.
 
В течение нескольких лет Павловы вынужденно жили в казенной квартире брата Ивана Петровича — Дмитрия, который работал ассистентом у химика Дмитрия ­Менделеева.
 
На протяжении всей жизни Павлов жертвовал личными удобствами ради науки, требуя того же от подчиненных. Большая часть его размолвок с сотрудниками происходила в моменты неудавшихся экспериментов. Но вместе с тем Иван Петрович был на редкость отходчив, чуток и незлопамятен. Мерой симпатии великого физиолога к сотруднику служила лишь профессиональная компетентность коллеги, и, если жизненные обстоятельства кого‑либо из сотрудников складывались неблагоприятно, Иван Петрович с одинаковым вниманием и заботой принимал участие и в жизни профессора, и в жизни технического работника: «Технический работник часто стоит пяти научных… Без него вы ничего не ­сделаете».
 
«Факты — это воздух ученого»
На фронтоне исследовательской станции в Колтушах Павлов велел написать: «Наблюдательность и наблюдательность!». Он настоятельно внушал своим сотрудникам и ученикам, что самое ценное для исследователя — умение держать в поле зрения возможно большее число обстоятельств, влияющих на эксперимент: «В научном исследовании нельзя быть под гипнозом главных ­фактов».
 
Так, по свидетельствам сотрудников, Иван Петрович установил себе за правило: запутался — наблюдай! Всякий раз, когда логическая цепь выводов нарушалась, а результаты опытов начинали казаться недостоверными, Павлов громогласно, на всю лабораторию, объявлял: «Надо посидеть у собаки. Тут‑то мы уж добьемся своего». И действительно, Павлов мог часами практически неподвижно сидеть у камеры с экспериментальным животным. От его внимания не ускользали ни одно движение лапой или хвостом, ни один поворот головы. Он использовал любой нюанс в поведении и состоянии подопытного организма, чтобы получить более точный «совет от ­действительности».
 
Павлов всегда одобрял самокритику сотрудников, уважал коллег и подчиненных, которые, прежде чем подать результаты исследований как непререкаемую истину, рассматривали проблему со всех сторон, сомневались, экспериментировали. Сам Павлов имел редчайшую для исследователя смелость в любой момент отказаться от самой соблазнительной рабочей гипотезы, как только проявлялось ее малейшее несоответствие фактическому материалу. Он писал: «Никогда не думайте, что вы уже всё знаете. И как бы высоко ни оценивали вас, всегда имейте мужество сказать себе: я невежда. Не давайте гордыне овладеть вами. Из-за нее вы будете упорствовать там, где нужно согласиться, из‑за нее вы откажетесь от полезного совета и дружеской помощи, из‑за нее вы утратите меру ­объективности».
 
«Прекрасное чувство Родины»
Всю свою жизнь Павлов был далек от политики. До октябрьского переворота 1917 года он, по свидетельствам современников, вообще не интересовался общественно-политической обстановкой, а в минуты досуга и на редко посещаемых светских раутах избегал дискуссий на подобную ­тематику.
 
Однако свой патриотизм, свою «русскость» ученый нередко подчеркивал в контексте научного служения: «...я был, есть и останусь русским человеком, сыном Родины, ее жизнью прежде всего интересуюсь, ее интересами живу, ее достоинством укрепляю свое достоинство», — писал ­он.
 
Ситуация изменилась после событий 1917 года. Ранее совершенно равнодушный к своим официальным регалиям и орденам Российской империи, с осени 1917 года и на протяжении почти двух лет Павлов демонстративно ходил на работу и нередко гулял по Петрограду в своем парадном имперском мундире, останавливаясь и крестясь около каждой ­церкви.
Вообще, отношения с советской властью в жизни Павлова складывались непросто. Иван Петрович презирал так называемую «красную профессуру», многие представители которой были назначены на руководящие посты Советской ­властью.
 
На отдыхе Иван Петрович был самобытен и ­­непосредственен.
Он страстно увлекался разведением цветов, а также ловлей и коллекционированием бабочек. К 1930‑м годам Павлов собрал превосходную коллекцию из более чем 100 картин, в основном русских художников: Репина, Сурикова, Левитана, Васнецова, Берггольца и других. Увлекался Иван Петрович и ­­филателией.
 
При лаборатории Павлова был свой квартет, в состав которого входили ближайшие сотрудники Ивана Петровича. На протяжении многих лет почти каждое воскресенье у Павловых собирались «старички» поиграть в подкидного дурака. Самим Иваном Петровичем был разработан шуточный табель поощрительных чинов для ­­проигравших.
 
Он просил власти отпустить его вместе с коллективом кафедры за рубеж, сетуя на невозможность работы. Но советское руководство, дорожившее оставшимися в России деятелями науки, не позволило знаменитому ученому эмигрировать. В конце 1920 года специальным декретом Владимира Ленина Павлову и его сотрудникам были установлены спецпайки, а на исследования начали выделяться ­средства.
 
Начиная с 1921 года Павлов регулярно организует и практически всегда лично посещает «среды»: еженедельные закрытые беседы сотрудников Военно-медицинской академии, в ходе которых научный материал истекшей недели подвергался тщательному разбору и ­анализу.
 
В последующие годы Павлов также позволял себе открыто высказываться против советской власти. Вместе с тем после 1930 года, когда спецуказом правительства СССР специально для исследований Ивана Петровича в Колтушах под Ленинградом был построен научно-исследовательский центр, Павлов бывал и лоялен в высказываниях: «Мы, руководители научных учреждений, находимся прямо в тревоге и беспокойстве по поводу того, будем ли мы в состоянии оправдать все те средства, которые нам предоставляет правительство…».
Ни одной советской правительственной награды Иван Петрович так и не получил. Однако еще при жизни Павлова в 1934 году АН СССР была учреждена премия его имени, которая присуждалась за «лучшую научную работу в области физиологии». Первым ее лауреатом уже после смерти ученого в 1937 году стал Леон Орбели, ученик и сподвижник Ивана ­Петровича.
 
Павлов-человек
Павлов, по свидетельствам современников, обладал очень хорошим здоровьем и болел редко. Он вел весьма подвижный образ жизни, даже сама манера его ходьбы — размашистый быстрый шаг — свидетельствовала об ­этом.
 
Иван Петрович слыл гурманом и старался, если не отвлекали научные хлопоты, соблюдать режим приема пищи. Ел он неспешно, смакуя каждое блюдо. «Если чрезмерное и исключительное увлечение едой есть животность, то и высокомерное невнимание к еде есть неблагоразумие, и истина здесь, как и всюду, лежит в середине: не увлекайся, но оказывай должное внимание», — писал ­он.
 
Фактически из операций за свою долгую жизнь он перенес лишь удаление желчного камня, а первое серьезное заболевание настигло Ивана Петровича уже в преклонном возрасте — осенью 1925 года он заболел ­пневмонией.
 
Ученый любил приговаривать, что доживет до ста лет. На закате жизни, когда здоровье уже не позволит работать, он планировал оставить науку и написать мемуары. 22 февраля 1936 года, после очередной поездки в Колтуши — «столицу условных рефлексов», как называл научный городок Павлов, — Иван Петрович вновь заболел пневмонией и уже не ­поправился.
Даже умирая, Павлов решил, что должен принести пользу науке. Он пригласил к себе своих учеников. И в их окружении слабым голосом описывал свои ощущения. Особенно беспокоили исследователя нараставшая забывчивость и непроизвольная двигательная активность: «Позвольте, но ведь это кора, это отек коры!» — почти выкрикивал он свою последнюю гениальную ­догадку.
 
Так, в окружении родственников и студентов 27 февраля 1936 года и оборвалась жизнь гениального ученого. Похороны академика Павлова прошли 2 марта. Его могила находится в некрополе «Литераторские мостки» на Волковом кладбище Санкт-­Петербурга.
Еще в начале XX столетия, будучи в расцвете сил, Иван Петрович писал: «Если бы осуществилась и моя мечта, чтобы наша лабораторная коллективная работа заметно дала себя знать на устроении человеческого счастья и чтобы она в моей любимой науке оставила достойный памятник нашего русского ума!» И эта мечта, безусловно, ­осуществилась.

0 0 лайков 297 просмотров

Поделиться ссылкой с друзьями ВКонтакте Facebook Twitter Одноклассники

Нашли ошибку? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.

Читайте по теме

«Приказ такой был: скрыть аптеку в лесу!»

Ветеран-фармацевт Полина Ялухина рассказала, как было организовано хранение лекарств и работа аптеки на линии фронта

1 комментарий 0 лайков 1687 просмотров

Прием аспирина при патологии периферических артерий может быть бесполезен

0 комментариев 0 лайков 349 просмотров

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Отменить

Не вижу картинку