18+

Статьи — Журнал — Жизнь — Цветы жизни

Ты наказан!

Психолог Светлана Мерченко о правильных и неправильных наказаниях

Досье КС

 


Светлана Мерченко (Новосибирск) — практикующий психолог, специалист в области детско-родительских отношений, бизнес-тренер и многодетная мама..

Как было бы замечательно воспитывать ребенка без наказаний! Но порой без них никак не обойтись. Впрочем, наказания бывают разные. И мы, выросшие дети, это прекрасно помним. Одни остаются в памяти на всю жизнь — обидные, унизительные и несправедливые, другие, которые «за дело», воспринимаются как справедливые и естественные. Но, переходя в роль родителя, мы не всегда учитываем свой детский опыт и наказываем детей так же, как и нас самих в свое время. А между тем наказание вещь непростая. Оно может стать причиной серьезной психологической травмы, а может воспитать порядочного, уважающего себя и других человека. Как можно правильно наказать ребенка за непослушание?

Итак, какие методы допустимы, а какие ­нет?
 
Тяжело в учении
C какого возраста можно наказывать ребенка? Наказания сами по себе никому не нужны. Они имеют смысл как часть обучения ребенка правилам и нормам жизни в человеческом обществе. Изначально младенец живет только своими инстинктами, своим «хочу», и близкие стараются как можно лучше удовлетворить эти желания. На рубеже двух лет начинаются ограничения. «Так делать неприлично, а так — опасно, так не положено, а так — вредно. Туда не иди, это не трогай. Думай, старайся, потерпи, подожди!»… «НЕТ!» — голосит ребенок, «а как же мое "хочу"»? Раньше было можно, а сейчас уже нельзя? Разве существует человек, способный обучиться поведению, в котором особо не заинтересован, за один раз, за одну «правильную» беседу, только потому, что «так ­надо»?
 
Естественно, ребенок сопротивляется, отстаивает свое право жить по‑старому, без всех этих «надо, нельзя, не положено, опасно». А родитель заинтересован в дисциплине, в социализации ребенка. Мы знаем, что дисциплина — это следование порядку. Но порой забываем, что обучение дисциплине — не разовое мероприятие, а последовательные действия. Когда мы учим ребенка ездить на велосипеде, мы не надеемся на быстрый результат, а подбадриваем его при малейшем успехе. Так же надо действовать и при обучении правилам цивилизованного общения. Но поскольку, в отличие от обучения катанию, ребенок сопротивляется дисциплине — приходится применять ­санкции.
 
Мы наказываем ребенка, чтобы он быстрее понял, как нужно себя вести и не повторял неправильных действий. Таким образом, хотим обучить его быстрее и эффективней. Но тут иногда можно принести больше вреда, чем ­пользы.
 
Представьте ситуацию: ваш муж страстно желает, чтобы вы сшили ему, скажем, пиджак. Для вас это трудная задача. И каждый раз, когда строчка выходит неровной, когда машинка «заедает» и вы в тупике, он начинает на вас орать, обзывать вас, а в довершение всего лупит по рукам и ставит в угол, чтобы вы там хорошенько подумали над своим поведением. Поможет ли это вам шить лучше? А швейную машинку вы полюбите? А к мужу как будете ­относиться?
 
Можно ли вообще наказывать ребенка? Ни один человек не может обучаться в состоянии стресса. Это факт, который важно запомнить всем родителям. Разве вы начинаете думать быстрее и лучше, когда начальник кричит на вас, да еще и прилюдно? А как может быстрее соображать ребенок, решающий задачу, если на него кричат, а то и вовсе дают подзатыльники? Поэтому все виды наказаний можно поделить на две группы: наказания допустимые и недопустимые с точки зрения гуманности и ­эффективности.
 

Как нельзя наказывать детей:

  • Физическое воздействие (побои, подзатыльники, шлепки)
  • Крики, оскорбления, длительные нотации
  • Угрозы, шантаж, манипуляции
  • Молчаливое игнорирование, принуждение стоять в углу
  • Унизительные занятия

 
Бить или не ­бить?
«Бьет — значит любит!» — на мой взгляд, чудовищная формулировка, которая досталась нам в наследство и от тоталитарного государства, и от нездоровых семейных устоев. Можно ли наказывать ребенка за плохое поведение ремнем? К большому сожалению, очень многих детей «воспитывают» именно таким образом. И бьют не враги, а любящие родители — так соединяются любовь и насилие. Это становится нормой, прозой жизни, допустимым поведением. И, вырастая, бывшие дети не видят ничего плохого в том, чтобы бить свою жену, детей, ведь это «по делу и во благо». Так воспитываются агрессоры. А другая часть, приученная к насилию с детства, оправдывает агрессию по отношению к себе и становится жертвой. Часто жертва и агрессор живут в одном человеке, выступая с разных сторон при разных ­обстоятельствах.
 
Если родители, применяя физическое воздействие, надеются чему‑то научить ребенка, что‑то ему доказать и сделать его лучше, они заблуждаются. Агрессия со стороны родителей рождает детскую агрессию. А еще страх — и, пожалуй, ничего больше. Я спросила у нескольких уже взрослых людей, что они чувствовали, когда их наказывали физически. Вот их ­воспоминания:
 
«Я чувствовала обиду. Казалось, что у меня нет родителей, что меня никто не любит, что я одна на всем ­свете»;
 
«Нам с братом доставалось веником по "мягкому месту" или ложкой в лоб. Хоть это было изредка и не особо больно, но очень обидно, особенно в старшем возрасте. Меня это только озлобляло и отдаляло от родителей. За что прилетало, вспомнить не могу, а злость и обиду — хорошо ­помню»;
 
«Очень часто влетало из‑за драк с братом, я чувствовала несправедливость, обиду на родителей. После видимого смирения я гневалась и хотела отомстить. Иногда, когда понимала, что не права, чувствовала свою вину. Но если меня уже успели отшлепать, накричать, то виноватой себя уже не считала, и опять оставалась одна лишь злость и желание мести. Так как наказывал отец, а влетало из‑за брата, то к этому примешивалась мысль, что "все мужики сво…"».
 

За что нельзя наказывать

  • За естественную познавательную активность: если малыш тянет всё в рот, рвет бумагу, ломает ­игрушки;
  • За возрастные и физиологические особенности: когда ребенок неусидчив, невнимателен, не желает засыпать, не хочет есть, не может спокойно стоять в очереди;
  • За отсутствие навыка поведения в той или иной жизненной ситуации: не попросился на горшок, плюется или дерется (в возрасте, когда ребенок только обучается правильным ­манерам);
  • За проявление естественного чувства: сын или дочь боится засыпать в темноте, ревнует к братьям/сестрам;
  • За неосторожность: малыш испачкался на прогулке, случайно пролил сок из чашки, разбил ­тарелку.

 

Итак, мы видим злость, обиду, чувство несправедливости, одиночества и желание отомстить. Это приводит к глубинной неуверенности в себе, неуважению себя и других. Как это соотносится с нашим желанием, чтобы ребенок вел себя цивилизованно и был приучен к ­дисциплине?
 
­Вывод:
Можно ли наказывать ребенка физически? Такие наказания больше отражают негатив и злость самих родителей. Вне зависимости от того, делается это сознательно или в приступе плохо контролируемой ярости, «наказ», который получает ребенок, очень далек от задумки родителей. Вместо того чтобы осознать свой поступок и не совершать его впредь, малыш фиксируется на очень тяжелых чувствах: злости, обиде, одиночестве, желании отомстить. Отношения с родителями от этого однозначно страдают. Чем больше родители «прибивают» правила и нормы, тем больше вероятность скрытого или явного сопротивления этим правилам. А также выше агрессивность самого ребенка или невозможность адекватно противостоять агрессии в свой ­адрес.
 
 
«Угол» и нотации
«Встань в угол! Постоишь, подумаешь о своем поведении!» — кто не сталкивался с этим излюбленным методом советского воспитания. А теперь вспомните: кто‑нибудь из вас, стоя в углу, действительно думал о своем поступке? Стоя там можно думать хоть о чем, но точно не о случившемся. Мысль о том, что ты всё‑таки был не прав, или, наоборот, прав, приходит и уходит еще по дороге в этот злополучный «угол». Так что же происходит с ребенком, который отбывает наказание, стоя носом к стене? Как правило, он чувствует отвержение, обиду, одиночество, а иногда и унижение. «Правильные» слова типа: «Я всё понял — я больше не буду — простите меня, пожалуйста» — это мантра, которую нужно произнести. Не осознание, а банальный ключ к свободе. Как часто на вопрос родителей: «А что ты больше не будешь?» ребенок растерянно молчит, так как давно позабыл, стоя в этом углу, за что конкретно был ­наказан.
 
Людмила (46 лет), сотрудник банка, вспоминает: «В возрасте 3–7 лет меня ставили в угол очень надолго, я там порой засыпала, свернувшись в клубочек на полу. Чувствовала себя очень виноватой, плохой, недостойной своих родителей, которых не просто любила, а боготворила. Когда сама стала мамой, поняла, что они просто не очень умели со мной общаться, попросту забывали обо мне, стоящей в углу, и занимались своими делами. Самое страшное наказание — это когда после "угла" меня ставили перед собой, сами садились и "пытали" меня, говоря о том, какая я ужасная и какие они молодцы, столько для меня всего делают, а я неблагодарная. Я верила и чувствовала себя преступницей, предательницей, мне хотелось умереть. Я молчала, раскачиваясь вперед-назад, было жуткое состояние. После произнесения "правильных" слов меня отпускали. Ночью у меня случалась истерика или поднималась температура — я заболевала. Болела я очень часто!»
­
Вывод:
Если физическое воздействие рождает злость, страх и желание отомстить, то моральное подавление действует на самооценку, приводит к глубинному чувству вины, ощущению собственной «плохости», ненужности и отчуждения. Чем красноречивее родители, тем быстрее у ребенка появляется ощущение «Я плохой, я недостойный любви!». Жить с ощущением собственной ничтожности очень непросто. У кого‑то она переходит в заметную неуверенность и зажатость, у других в активную самооборону — «Я всем докажу, что достоин любви, заставлю себя ­уважать».
 
 Крики и оскорбления
Трудно сказать, крик — это неприятная реакция или всё же наказание? Наверное, тут всё зависит от степени громкости и грозности интонаций и от содержания сказанного. Но в любом случае это агрессия, которая идет «сверху вниз». Кто‑то просто сотрясает воздух: «Да как ты мог? Да сколько можно повторять? И когда это прекратится?». А кто‑то вставляет конкретные оскорбления: «Идиот! Мозгов совсем нет!», и далее по списку. Эти оскорбления очень крепко отпечатываются в памяти и остаются «черной меткой» на многие ­годы.
 
Кто‑то ходит с клеймом «неряхи», «бездаря», по кому‑то с детства «тюрьма плачет». Когда на нас кричат или «припечатывают» такой ярлык, то заведомо ставят себя в доминирующую позицию, поэтому в каком бы возрасте мы ни были, внутри всё сжимается, мы становимся маленькими и беззащитными. Это моральное подавление и ­насилие.
 
Ирина (47 лет), бухгалтер, вспоминает свои ощущения: «Когда мама орала на меня в детстве, я думала, что мамочка куда‑то ушла, а сейчас со мной разговаривает Серый Волк, который умеет в маму превращаться. Я мамочку любила больше жизни, за нее была готова умереть, моя мамочка так кричать не может!»
­
Вывод:
Поводов для повышенного тона ребенок может дать очень много. «Слушайся меня с первого раза и не будет на тебя никто кричать!» — оправдываются родители. Это лукавство. Дети — живые существа, у них есть своя воля, это не роботы, исполняющие приказы. И у нас, взрослых, тоже есть воля. Если мы хотим научить ребенка контролировать себя, а сами срываемся, то расписываемся в своей распущенности и несостоятельности. Может, показать им другой, достойный ­пример?
 

Как можно наказывать ребенка:
  • Лишение удовольствий (но не основного питания)
  • Наступление естественных негативных последствий (показать, к чему приведет плохой поступок)
  • Трудотерапия (работа обязательно должна быть связана с проступком)
  • Короткие нотации
  • Тихое место (где можно посидеть и «остыть»)
  • Лишение привилегий

 

«Правильные»  наказания
Наказания имеют четкую цель: подкрепить цивилизованное поведение ребенка. Действовать не так, как требуют его инстинкты и желания, а так, как принято в человеческом обществе. «Хочу рисовать на стенах, мебели, где хочу — там и рисую!» — говорят детские чувства. «Надо рисовать на бумаге, в альбоме, там, где можно!» — твердят взрослые. Ребенок уже знает, как «правильно», но позволяет себе вольность рисовать, где вздумается. Как реагировать, если вам дорог ваш ремонт, да и мебель совсем не ­безразлична?
 
Во-первых, не провоцировать малыша, оставляя без присмотра карандаши, ручки, фломастеры. Будьте уверены, в ваше отсутствие он выберет самый яркий цвет, самый стойкий фломастер, самую заметную стену. Три секунды — и шедевр готов! Неправильное наказание: бить ребенка по рукам, ломать карандаши, ставить в угол. Хотя, не спорю, все вышеперечисленные методы могут дать быстрый эффект — ребенок перестанет рисовать, где не положено. Из-за страха, а не потому что, наконец‑то, пересилил свое желание в пользу цивилизованных ­правил.
 
Да, он не будет портить обстановку дома, но может вообще разлюбить рисование как вид творчества, а может, начнет портить стены там, где его не смогут заметить, — например, в подъезде, в лифте. Правильный вариант: почитать очередную эмоциональную, но короткую нотацию на тему, что все рисуют на бумаге. Если поверхность можно оттереть, то вручаем тряпку малышу — пусть трудится вместе с мамой или ­сам.
 
Если проступок повторяется далеко не в первый раз, возможно лишение удовольствия (мультиков, например) или привилегий (сегодня ложимся спать вовремя и без сказки). Цель наказаний — не унизить ребенка, а постепенно (именно постепенно!) научить поступать цивилизованно, так, как принято в человеческом обществе. Ребенку становится стыдно за плохой поступок, он чувствует себя виноватым и стремится больше так не делать. Чувство стыда за поступки не приходит, когда тебя бьют и кричат: «Как тебе не стыдно!». Ребенок зачастую даже и не успевает почувствовать стыд, как оказывается во власти обиды и гнева от ­наказания.
 
«Чего ты плачешь?» — спрашивают родители? «Потому что вы меня ругаете», — отвечает ребенок. И по глазам видно: нет, не стыдно, не жалко, не осознал. Значит, этот шанс вы упустили. Поэтому наказание должно нести наказ, урок, а не гнев, злость обиду и чувство ­несправедливости.
 
Лишение удовольствий родители применяют достаточно часто: отключают Интернет, забирают мобильный, запрещают играть в компьютерные игры, лишают сладостей и мультфильмов. Здесь главное — последовательность и соблюдение обещаний. Многие не выдерживают агрессии или нытья ребенка, и вместо обещанной недели он сидит без Интернета два часа. Смысла в этом, конечно, ­мало.
 
Валентине, маме близнецов, приходилось с шустрыми сыновьями непросто: «Если по дороге к развлечениям (на пляж, в зоопарк или на аттракционы) мальчишки не выполняли обещаний и дрались, убегали, капризничали, тогда я согласно договору разворачивалась домой. Очень действенный метод, работающий годами, — потом достаточно было лишь напомнить об этом, и дети становились шелковыми. Но это было очень непросто для меня самой — жаль потраченного времени, расстроенных детей, неполученных позитивных эмоций. Однако всё логично: нарушили договор — нет ­развлечений».
 
«Тихое» место — это альтернатива углу. То есть это такое место в доме, где можно посидеть и успокоиться, прийти в себя и не чувствовать унижения. Туда приводят орущего, истерящего, разгневанного ребенка: «Посиди, успокойся, тогда поговорим». Когда плач прекратится, крики стихнут, ребенок отдышится и вытрет слезы — он оттуда ­выходит.
 
Метод наступления естественных последствий — это дать ребенку возможность прочувствовать и ощутить до конца последствия своих поступков. Не наказывать за то, что ребенок не ложится вовремя спать, а дать возможность проспать, опоздать и получить заслуженный нагоняй от ­учителя.
 
«Как‑то моя дочь Маша решила из спортивных брюк сделать шорты и обрезала их, — вспоминает Лариса. — И брюк не стало, и шорты не получились. Что было ругаться и наказывать? Я просто решила не покупать сразу новые брюки, это и было самым большим ­наказанием».
 
«Школа ругания»
Вопрос наказания всегда сложен. Очень часто те, кого в детстве наказывали физически, считают, что они не бьют своих детей, а просто воспитывают: «Я же вырос нормальным человеком, и он вырастет. Быстрее запомнит». Смотришь порой на этого «нормального» человека и думаешь, скольких бы сложностей в жизни он смог избежать, если бы получил от родителей больше нежности, теплоты, доверия, чем агрессии и обид. Не бейте своих детей, постарайтесь обойтись без этого. Ребенку очень нужны ограничения, жизненные ориентиры — но не ­агрессия.
 
Я сама строгая мама и порой совершаю ошибки. Недавно моя пятилетняя дочь предложила мне записаться в «Школу ругания». Она объяснила, что это такое место, где родителей учат правильно ругаться, «таким спокойным голосом, чуть ласковеньким». Я сделала выводы: мне тоже есть куда расти. Так наши дети учат нас, если мы позволим себе услышать ­их.

0 0 лайков 249 просмотров

Поделиться ссылкой с друзьями ВКонтакте Facebook Twitter Одноклассники

Нашли ошибку? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Отменить

Не вижу картинку