18+

Статьи — Журнал — Конфликтная зона

Реанимация: место для туристов?

Анестезиолог-реаниматолог Юлия Егорова описала, к чему приведет свободный допуск посетителей в реанимацию и как устроить идеальную палату интенсивной терапии

Еще 14 апреля 2016 года актер Константин Хабенский, как основатель благотворительного фонда, обратился к президенту во время «прямой линии» с просьбой снять все запреты на посещение пациентов в реанимации. После этого президент поручил Минздраву до 1 июля организовать посещение отделений реанимации. Минздрав разработал рекомендации по посещению отделений реанимации, но конкретного нормативного документа,закона о том, можно ли находиться в реанимации и как долго, регламентирующего этот процесс, пока нет. Согласно этим рекомендациям, посещение реанимации разрешено при отсутствии признаков инфекционных заболеваний, алкогольного и наркотического опьянения. Посетители должны снять верхнюю одежду, отключить мобильные устройства, надеть халаты, маски и шапочки. Детей младше 14 лет к посещению реанимации не допускают. В палате не должно находиться более двух посетителей (не указано, у одного пациента или вообще). Находиться в палате во время некоторых манипуляций, в том числе реанимационных мероприятий, посетителям запрещено.

Целесообразность новых правил Минздрава вызывает серьезные сомнения. Складывается ощущение, что их создатели исходят из распространенного мифа, будто бы врачи не пускают всех желающих в реанимацию просто потому, что не хотят. Рассмотрим этот миф.

Инфекция

Санитарные требования к отделению реанимации не ниже, чем к перевязочной хирургического отделения. В палате производят инвазивные манипуляции, перевязки, малые операции, такие как трахеостомия, ревизия послеоперационной раны, установка и смена дренажей. При проведении манипуляций с интубированными пациентами окружающий воздух попадает напрямую в легкие, не проходя защитных барьеров носоглотки. Персонал реанимации проходит регулярные профилактические осмотры для исключения носительства инфекций, работает в перчатках и масках, должным образом обрабатывает руки.

Допуская же в реанимацию всех желающих, мы получаем разнообразнейшие инфекции, которые для тяжелых пациентов могут быть смертельными.

Формально доступ лиц с признаками инфекционных заболеваний в реанимацию запрещен, но можно с уверенностью сказать, что пришедшая к больному ребенку мать не признается, что утром у нее немного болело горло, и стрептококков таким образом будет полная палата. Кроме того, даже простая ходьба по палате или разговор поднимают микрочастицы инфицированной пыли и в целом увеличивают микробную обсемененность воздуха. Именно поэтому в хорошей реанимации в палате зря не топчется никто, кроме тех, кто выполняет должностные обязанности, а разговоры и обсуждения происходят в ординаторской.

Геометрия

Несмотря на все санитарные правила по площади, места в реанимации, как правило, все равно мало. Дыхательная аппаратура, стойки с капельницами и перфузорами, энтеральное питание, мониторы и другое оборудование окружают кровать. Персонал реанимации со временем приобретает навык просачиваться между проводами и шлангами, но ждать этого от неподготовленного человека нельзя. Подходящего места, чтобы, например, поставить стул для посетителя, — просто нет. Доступ персонала должен быть обеспечен постоянно, с любой стороны. При этом врачу или медсестре должны быть видны мониторы всех аппаратов, уровни в капельницах и перфузорах, дренажи, мочеприемник… То есть ничего из этого нельзя загораживать.

Психология

По рекомендациям, реаниматолог должен психологически подготовить посетителя к тому, что он может увидеть в отделении реанимации. Должна признаться, что после медицинского института и нескольких лет практики я сама не в полной мере была готова к тому, что увидела в реанимации. Придумать такой эффективный экспресс-курс для человека, который не обладает специальными знаниями и находится в состоянии колоссального стресса, реаниматологам только предстоит.

Многие необходимые манипуляции в реанимации со стороны выглядят как пытки. А врач достаточно сильно загружен, чтобы объяснять посетителям, какая польза и необходимость в неприглядных манипуляциях. Не все пациенты в реанимации психически адекватны. Трудно подготовить человека без медицинского образования к тому, что его близкий привязан к кровати, зовет на помощь и уверяет, что помещен в «смертоубойницу» и о нем снимают телешоу.

И не все посетители адекватны изначально, и совершенно нормально то, что они не совсем адекватны в состоянии стресса. Бессмысленно надеяться, что инструктаж будет ими воспринят и усвоен полностью. Соответственно, с посетителями реанимационных отделений должны работать специальные психологи, а не реаниматологи в ущерб своим основным обязанностям. Опять же совершенно неизвестно, сколько раз врачам придется сталкиваться с ситуациями, когда, например, мать, вопреки всем инструкциям, схватит ребенка на руки и выдернет дренаж, или жена отвяжет пациента в печеночной энцефалопатии, потому что «его надо лечить, а не издеваться».

Безопасность

О безопасности в отделении реанимации можно говорить практически бесконечно. Многие пациенты в реанимации беспомощны, и их безопасность — первая и главная обязанность врача. Технически достаточно трудно определить, что человек, желающий войти в реанимацию и посетить пациента, его родственник. Да и между родственниками отношения бывают разные. Существуют наркоманы, друзья которых приносят им в больницу «дозу». Кроме того, даже при отсутствии злого умысла есть риск, что, руководствуясь благими намерениями («ну немножко‑то можно»; «обычную воду нельзя, а святую можно»), посетитель причинит реальный вред пациенту. Также известны страшные истории, как матери вырывали, например, интубационные трубки, полагая, что они мешают их детям дышать.

В своей практике я встречалась со случаем, когда оказалось, что мама, допущенная к ребенку после операции, падает в обморок от вида крови. Один раз успели поймать, второй раз — ударилась головой, и только после этого созналась в своей особенности. То есть фактически перед персоналом реанимации стоит задача постоянно присутствовать при посетителе и смотреть, чтобы ничего не натворил и сам не убился. Столько врачей и даже медсестер на смене нет.

Этика

К сожалению, большинство палат в реанимациях до сих пор общие. Обычно в палате минимум 5–6 пациентов. Попытки разделить палаты на мужские и женские предпринимаются там, где это возможно, но не всегда успешны. Пациент в реанимации должен быть раздет. Это правило на случай выполнения экстренных манипуляций. Я не думаю, что женщине будет комфортно, если врач будет осматривать ей живот после операции или медсестра проверять мочевой катетер в присутствии мужа ее соседки. Подобные проблемы возникают в связи с использованием судна. А когда происходит задержка мочи просто от того, что человек стесняется, эти проблемы становятся и медицинскими. Присутствие посторонних их, мягко говоря, не решит. Кроме того, нарушается соблюдение медицинской тайны, так как факт нахождения в больнице соседей по палате и некоторые подробности становятся очевидны. В интернет-полемике предлагают навешать занавесок. Но мы помним, что медсестра постоянно должна видеть пациента. Не хотелось бы за занавеской пропустить кровотечение по дренажу. Кроме того, занавески — отличная база для бактерий. Ну и стоит ли говорить, что их просто на данный момент нет в оснащении.

Комфорт

Как правило, в палате достаточно шумно, особенно из‑за аппаратов. Состояние пациентов тяжелое, они утомлены манипуляциями, вынужденным положением, ограничением движения из‑за дренажей и катетеров, болевыми ощущениями. Говоря по‑человечески, в таком состоянии их всё бесит. И нуждается при этом человек не в беседах, а в отдыхе. Повторюсь, в палате обычно 6 человек. Кроме того что пациента разбудят собственные родственники, его еще 5 раз разбудят чужие. Назначать для профилактики этого вреда седативные — не полезно.

Надуманность проблемы

Можно ли посещать больных в реанимации? Как правило, краткие посещения в свободное от основной лечебно-диагностической активности время, разрешены и происходят во всех реанимациях. Шум вокруг вопроса исходит от тех, кого не допускают из‑за неадекватного поведения, и от тех, кто желает находиться в палате реанимации с родственниками круглосуточно.

Что же мы получим, если прямо сейчас снимем все запреты на посещение реанимации?

  • Бактериальное обсеменение реанимаций. По результатам посевов, которые периодически берут эпидемиологи, реанимации придется закрывать и отмывать гораздо чаще, чем это делается сейчас. Как следствие — увеличение количества инфекционно-септических осложнений.
  • Совершенно неоправданное увеличение нагрузки на персонал реанимации за счет действий, которые сейчас не входят в их обязанности. Это инструктаж, психологическая адаптация и контроль действий посетителей, затраты времени в экстренной ситуации просьбами посетителей покинуть палату.
  • Ухудшение качества помощи в реанимационных отделениях за счет снижения и так невеликого комфорта пребывания и перегрузки персонала дополнительными обязанностями.
  • Вал необоснованных жалоб оттого, что не все окажутся готовы к тому, что могут увидеть в реанимации. И обоснованные жалобы, потому что качество помощи действительно ухудшится. И жалобы тех, кого врачи по объективным причинам (тяжесть состояния пациентов, проведение манипуляций в палате) не допустили в палату реанимации в удобный для посетителей момент.
  • Некоторое количество форс-мажорных ситуаций, связанных с неадекватным поведением посетителей.

Как организовать посещение родственников в реанимации правильно?

Для комфортного и безопасного пребывания родственников в реанимации необходима, прежде всего, правовая база. Я убеждена, что допуск посетителей к взрослому пациенту в реанимацию должен проводиться только с его согласия или по заранее оговоренному списку, если создание такового было в принципе возможно. Необходим также пересмотр санитарных нормативов и лицензионных требований к отделению реанимации. Если все палаты реанимации будут одноместными с индивидуальным сестринским постом, специальными системами вентиляции, всем необходимым оборудованием и достаточным штатом санитарок для поддержания чистоты — проблем с посещением не будет вовсе. Для адекватного лечения пациентов в одноместных палатах необходимо будет пересмотреть нормативы работы реаниматолога. Мне кажется реальным 4–5 пациентов на врача на смене, то есть врачей понадобится в два раза больше. А медсестер в 3–5 раз. Представить себе стоимость и трудозатраты реконструкции и переоборудования всех реанимаций в стране лично мне не удается, как и представить себе, что на это выделено финансирование.

Что можно сделать прямо сейчас?

Во-первых, разгрузить реанимацию. На данный момент реанимацией затыкают все дыры в работе здравоохранения. Ведение многих послеоперационных больных под силу хирургу, но они находятся в реанимации, потому что во второй половине дня их в хирургическом отделении не примут по причинам «у нас ординатор дежурит», «у нас одна медсестра на всё отделение», «у нас нечем обезболивать» и «кто к нему ночью будет подходить». Таким образом, полностью проснувшийся пациент в сознании находится в реанимации, и автоматически испытывает все неудобства оттого, что в палате шумно, не всегда можно выключить свет и нельзя увидеться с родственниками, хотя к этому нет никаких противопоказаний. В хорошо организованные хирургические отделения таких пациентов переводят после пробуждения, и никаких проблем с посещением у них нет. Есть контингент инкурабельных пациентов, которые должны находиться в хосписе или дома с семьей. Они действительно нуждаются в общении с родственниками и не нуждаются в особо интенсивной терапии. Но паллиативная помощь у нас развита не так, как хотелось бы, и этот недостаток тоже закрывает реанимация. И опять же дискомфорт от режима реанимационного отделения эти пациенты испытывают «ни за что».

Существуют пациенты, нуждающиеся в индивидуальном наблюдении, при отсутствии показаний к интенсивной терапии. Это возрастные пациенты с атеросклерозом сосудов головного мозга, сумеречным помрачением сознания, когнитивными нарушениями. Проще говоря, бабушка «чудит», забывает дорогу в туалет и так далее. С этим справилась бы сиделка, но ее в больнице нет, и бабушку сдают в реанимацию, где за ней точно круглые сутки присмотрят. Такие пациенты тоже не имеют противопоказаний встречаться с родственниками.

Во-вторых, в плановых ситуациях нужно заранее обговаривать запрет на посещение не пускать родственников в реанимацию, и предлагать разумную альтернативу. Вполне рабочий вариант — поручить родственнику через 3–4 часа после операции принести пару бутылочек негазированной воды, и если пациент к тому моменту нормально проснулся, разрешить заглянуть в палату, чтобы они друг другу помахали, и дальше всё, не разрешать родственникам находиться в реанимации до перевода. Общая тревожность, таким образом, снижается, пациент чувствует заботу, а лишней ходьбы по палате нет. Когда в больнице действует такое правило для всех — оно передается среди пациентов «по цепочке» и обеспечивает отсутствие проблем.

В-третьих, в случае реанимации хорошие посещения — это короткие посещения. На мой взгляд, все позитивные эмоциональные моменты посещения реализуются примерно в течение 5 минут, после чего только прогрессивно возрастает риск вышеуказанных негативных последствий. И если уж поддаваться давлению общественного мнения и разрешать посещения, то нужно приложить все усилия, чтобы сделать их максимально короткими.

0 0 лайков 973 просмотра

Поделиться ссылкой с друзьями ВКонтакте Facebook Twitter Одноклассники

Нашли ошибку? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Отменить

Не вижу картинку